Русская народная сказка

ЦАРЕВНА – ЛЯГУШКА



   


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три
сына. Младшего звали Иван-царевич.

Позвал однажды царь сыновей и говорит им :

— Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и о невестах подумать !

— За кого же нам, батюшка, посвататься ?

— А вы возьмите по стреле, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадёт — там и сватайтесь.

Вышли братья на широкий отцовский двор, натянули свои тугие луки и выстрелили.

Пустил стрелу старший брат. Упала стрела на боярский двор, и подняла её боярская дочь.

Пустил стрелу средний брат — полетела стрела к богатому купцу во двор. Подняла её купеческая дочь.

Пустил стрелу Иван-царевич — полетела его стрела прямо в топкое болото,
и подняла её лягушка-квакушка...

Старшие братья как пошли искать свои стрелы, сразу их нашли : один — в боярском тереме, другой — на купеческом дворе. А Иван-царевич долго не мог найти свою стрелу. Два дня ходил он по лесам, по горам, а на третий день зашёл
в топкое болото. Смотрит — сидит там лягушка-квакушка, его стрелу держит.

Иван-царевич хотел было бежать и отступиться от своей находки, а лягушка ему
и говорит :

— Ква-ква, Иван-царевич ! Поди ко мне, бери свою стрелу, а меня возьми замуж.

Опечалился Иван-царевич и отвечает :

— Как же я тебя замуж возьму ? Меня же люди засмеют !

— Возьми, Иван-царевич, жалеть не будешь !

Подумал-подумал Иван-царевич, взял лягушку-квакушку, завернул её в платок
и принёс в своё царство-государство.

Пришли старшие братья к отцу, рассказывают, куда чья стрела попала.

Рассказал и Иван-царевич. Стали братья над ним смеяться, а отец говорит :

— Бери квакушку, ничего не поделаешь !

Вот сыграли сразу три свадьбы, поженились царевичи : старший царевич — на боярышне, средний — на знатной купеческой дочери, ну а Иван-царевич — на лягушке-квакушке ...

На другой день после свадьбы призвал царь своих сыновей и говорит :

— Ну, сынки мои дорогие, теперь вы все трое женаты, и хочется мне узнать,
умеют ли ваши жёны хлебы печь ? Пусть они к утру испекут мне по караваю
хлеба.

Поклонились царевичи отцу и пошли. Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич, — говорит лягушка-квакушка, — что же ты так опечалился ? Или же услышал от своего отца слово неласковое ?

— Как мне не печалиться ! — ответил Иван-царевич. — Приказал мой батюшка, чтобы ты сама испекла к утру каравай хлеба ...

— Не тужи, Иван-царевич ! Ложись-ка ты лучше спать-почивать : утро вечера мудренее !

Уложила квакушка царевича спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу
и обернулась красной девицей Василисой Премудрой — такой красавицей,
что ни в сказке сказать, ни пером описать !

Взяла она частые решета, мелкие сита, просеяла муку пшеничную да замесила
тесто белое, испекла каравай — рыхлый да мягкий, изукрасила каравай разными узорами мудреными : по бокам – города с дворцами, садами да башнями, сверху
— птицы летучие, снизу — звери рыскучие ...

Утром будит квакушка Ивана-царевича :

— Пора, Иван-царевич, вставай, каравай мой неси !

Положила каравай на золотое блюдо и проводила Ивана-царевича к отцу.

Пришли и старшие братья, принесли свои караваи, только у них и смотреть-то
не на что : у боярской дочки хлеб подгорел, у купеческой — сырой да кособокий получился.

Царь сначала принял каравай у старшего царевича, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым.

Принял у среднего, взглянул и сказал :

— Такой каравай только от большой нужды есть будешь !

Дошла очередь и до Ивана-царевича. Принял царь от него каравай и сказал :

— А вот этот хлеб только в большие праздники есть !

И тут же дал сыновьям новый приказ :

— Хочется мне знать, как умеют ваши жены рукодельничать. Возьмите шёлку, золота и серебра, и пусть они своими руками за ночь выткут мне по ковру !

Вернулись старшие царевичи к своим женам и передали им царский приказ.
Стали жены кликать мамушек, нянюшек и красных девушек — чтобы пособили им ткать ковры. Тотчас мамушки, нянюшки да красные девушки собрались и принялись ковры ткать да вышивать — кто серебром, кто золотом, кто шёлком.

А Иван-царевич воротился домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич, — опять говорит лягушка-квакушка, — почему так печалишься ? Или услышал от отца своего слово недоброе ?

— Как мне не кручиниться ! — отвечает Иван-царевич. — Батюшка приказал
за одну ночь соткать ему ковёр узорчатый !

— Не тужи, Иван-царевич ! Ложись-ка ты лучше спать-почивать : утро вечера мудренее !

Уложила квакушка его спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу, обернулась красной девицей Василисой Премудрой и стала ковёр ткать. Где кольнёт иглой
раз — цветок зацветёт, где кольнёт другой раз — хитрые узоры идут, где кольнёт третий — птицы летят ...

Солнышко еще не взошло, а ковёр уж готов.

Вот пришли все три брата к царю, принесли каждый свой ковёр. Царь прежде
взял ковер у старшего царевича, посмотрел и молвит :

— Этим ковром только от дождя лошадей покрывать !

Принял от среднего, посмотрел и говорит :

— Только у ворот его стелить !

Принял от Ивана-царевича, взглянул и ахнул ... А затем говорит :

— А вот этот ковёр в моей горнице по большим праздникам расстилать !

И тут же отдал царь новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на
пир со своими женами : хочет царь посмотреть, которая из них лучше пляшет.

Вновь отправились царевичи к своим женам.

Идет Иван-царевич, печалится, а сам думает : как же поведу я мою квакушку
на царский пир ? ...

Пришёл он домой невесёлый. Спрашивает его квакушка :

— Что опять, Иван-царевич, невесел, ниже плеч буйну голову повесил ? О чём опять запечалился ?

— Как же мне не печалиться ! — говорит Иван-царевич. — Батюшка приказал,
чтобы я тебя завтра к нему на пир привёз ...

— Не горюй, Иван-царевич ! Ложись-ка да спи : утро вечера мудренее !

На другой день, как пришло время ехать на пир, квакушка и говорит царевичу :

— Ну, Иван-царевич, отправляйся один на царский пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — не пугайся, скажи : это, видно, моя лягушонка в коробчонке едет !

Пошёл Иван-царевич к царю на пир один.

А старшие братья явились к отцу во дворец со своими жёнами, разодетыми
да разубранными. Стоят и над Иваном-царевичем посмеиваются :

— Что же ты, брат, без жены пришёл ? Хоть бы в платочке её принес, дал бы
нам всем послушать, как она у тебя квакает !

Вдруг поднялся стук да гром — весь дворец аж затрясся-зашатался ... Все гости переполошились, вскочили со своих мест. И тут Иван-царевич молвит :

— Не бойтесь, гости дорогие ! Это моя лягушонка в своей коробчонке едет ...

Подбежали тут все к окнам и видят : бегут скороходы, скачут гонцы, а вслед за
ними едет золочёная карета, тройкой гнедых коней запряжена.

Подъехала карета к крыльцу, и вышла из неё Василиса Премудрая — сама как солнце ясное светится !

Все на неё дивятся, любуются, от удивления даже слова вымолвить не могут.

Взяла Василиса Премудрая Ивана-царевича за руки и повела за столы дубовые,
за скатерти узорчатые ...

Стали гости есть, пить да веселиться !

Василиса Премудрая из кубка пьёт — не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Лебедя жареного ест — косточки за правый рукав бросает.

Жёны старших царевичей увидели это — и туда же : чего не допьют — в рукав льют, чего не доедят — в другой кладут. А к чему, зачем — того и сами не знают.

Как встали гости из-за стола, заиграла музыка, начались пляски. Пошла Василиса Премудрая плясать с Иваном-царевичем. Махнула левым рукавом — стало озеро, махнула правым – поплыли по озеру белые лебеди. Царь и все гости диву дались.
А как перестала она плясать, все исчезло : и озеро и лебеди.

Пошли плясать жёны старших царевичей.

Как махнули своими левыми рукавами — всех гостей забрызгали; как махнули правыми — костями-огрызками осыпали, аж самому царю костью чуть глаз не выбили. Рассердился царь и приказал их выгнать вон из горницы !

Когда пир был уже на исходе, Иван-царевич улучил минутку и побежал домой. Разыскал лягушечью кожу и спалил её на огне.

Приехала Василиса Премудрая домой, хватилась — нет лягушечьей кожи ! Бросилась она искать её. Искала, искала — не нашла. И говорит Ивану-царевичу :

— Ах, Иван-царевич, что же ты наделал ! Если бы ты ещё 3 дня подождал, я бы
вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве ... У злого и страшного Кощея Бессмертного. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызёшь — только тогда и разыщешь меня ...

Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно ...

Загоревал тут Иван-царевич ... Снарядился, взял лук да стрелы, надел железные сапоги, положил в заплечный мешок три железных хлебца и пошёл искать жену
свою, Василису Премудрую.

Долго ли шёл, коротко ли, близко ли, далеко ли — скоро сказка сказывается,
да не скоро дело делается ... Две пары железных сапог износил, два железных
хлебца изгрыз, за третий принялся. И повстречался ему тогда старый старик.

— Здравствуй, дедушка ! — говорит Иван-царевич.

— Здравствуй, добрый молодец ! Чего ищешь, куда путь держишь ?

Рассказал Иван-царевич старику свое горе.

— Эх, Иван-царевич, — говорит старик, — зачем ты лягушечью кожу спалил ?
Не ты её надел, не тебе её и снимать было ! Василиса Премудрая хитрей-мудрей
отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась. Он за то шибко разгневался на неё
и приказал ей три года квакушкою быть. Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек : куда он покатится, туда и ты иди.

Иван-царевич поблагодарил старика и пошел за клубочком.

Катится тот клубочек по высоким горам, катится по тёмным лесам, катится по зеленым лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам. Ну, а
Иван-царевич всё идёт да идёт за ним — не остановится на отдых ни на часок.

Шёл-шёл, третью пару железных сапог истёр, третий железный хлебец изгрыз.
И вдруг пришёл он в дремучий бор. Попался ему навстречу медведь.

Дай убью медведя ! — думает Иван-царевич. — Ведь у меня никакой еды уже
больше нет.

Прицелился было он, а медведь вдруг и говорит ему человеческим голосом :

— Не убивай меня, Иван-царевич ! Когда-нибудь я пригожусь тебе !

Не тронул Иван-царевич медведя, пожалел, и пошёл дальше.

Идёт он чистым полем, глядь — а над ним летит большой селезень.

Иван-царевич натянул лук, хотел было пустить в селезня острую стрелу,
а селезень и говорит ему по-человечески :

— Не убивай меня, Иван-царевич ! Будет время — я тебе пригожусь.

Пожалел Иван-царевич селезня — не тронул его, пошёл дальше голодный.

Вдруг бежит навстречу ему косой заяц.

Убью этого зайца ! — думает царевич. — Очень уж кушать хочется ...

Натянул Иван-царевич свой тугой лук, стал целиться, а заяц и говорит ему
человеческим голосом :

— Не губи меня, Иван-царевич ! Будет время — я тебе ещё пригожусь.

И его пожалел Иван-царевич, пошёл дальше.

Вышел он к синему морю и видит : на берегу, на жёлтом песке, лежит щука. Говорит Иван-царевич :

— Ну, сейчас эту щуку съем ! Мочи моей больше нет — так кушать хочется !

— Ах, Иван-царевич, — молвила щука, — сжалься ты надо мной, не ешь меня,
брось лучше меня в синее море !

Сжалился Иван-царевич над щукой, бросил её в море, а сам пошёл берегом за своим клубочком.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек в тёмный лес, к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. Говорит Иван-царевич :

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом !

Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему — передом. Вошёл
Иван-царевич в избушку и видит : лежит на печи баба-яга — костяная нога. Увидела она царевича и говорит :

— Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец ? Волей или неволей ?

— Ах, баба-яга — костяная нога, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала !

— И то правда ! — отвечает баба-яга.

Накормила она Ивана-царевича, напоила, в бане выпарила, а царевич рассказал
ей, что он ищет жену свою, Василису Премудрую.

— Знаю, знаю ! — говорит баба-яга. — Она теперь у злодея Кощея Бессмертного. Трудно будет её достать, нелегко с Кощеем сладить : его ни стрелой, ни пулей не убьёшь. Потому он никого и не боится.

— Да есть ли где его смерть ?

— Его смерть — на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц – в кованом ларце, а тот ларец – на самой вершине старого дуба.
А дуб тот в дремучем лесу растёт.

Рассказала баба-яга Ивану-царевичу, как к тому дубу пробраться. Поблагодарил её царевич и пошёл.

Долго-долго он по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз, и пришёл наконец к Кощееву дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на
сто вёрст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл. А на самой вершине
дуба— кованый ларец.

Смотрит Иван-царевич на дуб и не знает, что ему делать, как ларец достать.

Эх, — думает, — где же медведь ? Он бы мне сейчас помог !

Только подумал, а медведь тут как тут : прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки.

Выскочил из ларца заяц и пустился наутёк.

Где же мой заяц ? — думает царевич. — Он этого зайца непременно догнал бы.

Не успел подумать, а заяц уже тут как тут : догнал он другого зайца, ухватил и разорвал пополам. Но вылетела из того зайца утка и поднялась высоко в небо.

Где же мой селезень ? — думает царевич.

А уж селезень за уткой летит — прямо в голову её клюёт. Выронила утка яйцо,
и упало то яйцо в синее море ...

Загоревал Иван-царевич, стоит на берегу и говорит :

— Где же моя щука ? Она бы достала мне яйцо со дна морского !

Как вдруг подплывает к берегу щука-рыба и держит в зубах яйцо.

— Получай, Иван-царевич !

Обрадовался Иван-царевич, разбил яйцо, достал иглу и отломил у неё кончик.
И только отломил — умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался !

Вбежал Иван-царевич в большие Кощеевы палаты. Вдруг, вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит :

— Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду !

Выбрал Иван-царевич самого лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на
него с Василисой Премудрой и воротился в своё царство-государство.

И стали они жить дружно, в любви и согласии.


 






СБОРНИК РУССКИХ НАРОДНЫХ СКАЗОК




   





© 2006-2016 Автор и Web-мастер - Sergey Selyunin - poit-ssv@yandex.ru